Андрей Назаров, сопредседатель «Деловой России»:
Центр стратегических разработок (ЦСР) опубликовал доклад о проблеме правоохранительного давления на бизнес, корни которой авторы видят в несовершенстве правоприменения. Почему это правда, с которой сложно поспорить, и где в программе ЦСР все-таки можно найти несовершенства?
Кто будет отрицать, что нам нужна прозрачная судебная система и непредвзятые правоохранители? Кто скажет, что качественная юрисдикция сегодня не определяет деловой климат и экономический потенциал страны?
Ведь бизнес сегодня идет туда, где работать выгодно, комфортно и безопасно, а развитая юрисдикция становится не просто главным козырем в борьбе за инвестора, но репутацией государства, а где-то и самостоятельной статьей его дохода. Например, Великобритания, куда так любят ездить судиться наши миллионеры, уже давно зарабатывает на этом порядка 20 млрд фунтов в год.
Основной посыл документа – констатация факта, что пункт «юрисдикция» в российский ВВП войдет нескоро, потому что наш бизнес находится под правоохранительным прессом, который до сих пор не удалось сломить.
Действительно, гуманизация уголовного законодательства продолжается уже 9 лет. Столько не живет ни одно малое предприятие в России. За это время в Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы внесено более 100 изменений, но окончательно исправить ситуацию с давлением на бизнес это не помогло, а только ослабило его тиски. Как показывает практика нашей работы, изменять одни законы – недостаточно.
Сейчас перед нами стоит новая задача — работа над юрисдикцией в целом. Она также потребует дальнейшей гармонизации уголовного законодательства, которая позволит не столько уменьшать наказания за экономические преступления, сколько сократить сам перечень деяний в этой сфере, за которые наступает уголовная ответственность. Но начинать нужно, в первую очередь, с повышения эффективности судебной системы.
Один процент оправдательных приговоров в стране, наверное, призван демонстрировать высокое качество работы следствия. Поэтому в конкурентной или корпоративной борьбе оппоненты в России идут не в суд, как в той же Великобритании с гражданско-правовым иском, а сразу к следователю. Так шансы выиграть в этом конфликте значительно увеличиваются.
Чтобы повысить процент оправдательных приговоров нужно для начала распространить суд присяжных на все экономические статьи, тогда статистика оправдательных приговоров выйдет на вполне европейские показатели – 20%. Далее, развести кассационные и апелляционные инстанции в судах общей юрисдикции по аналогии с арбитражем, чтобы вывести их из-под влияния местных и региональных чиновников. Кроме того, нужно менять кадровую политику, которая сегодня «не рекомендует» назначать федеральными судьями адвокатов.
Что касается «злых правоохранителей», как их называет в докладе ЦСР, которые становятся инструментом в конкурентной борьбе – сложно спорить, что правоприменители сегодня очень часто могут трактовать закон на свое усмотрение. Еще сложнее поспорить, что в данном случае нужно создавать не только институты по защите предпринимателей, но менять эту практику.
Сам KPI этих организаций – стать ненужными, чтобы их распустили за ненадобностью. Но пока сюда приходят тысячи жалоб от предпринимателей по всей стране, которые жалуются на уголовное преследование. А действие таких общественно-государственных институтов как Центр «Бизнес против коррупции» дает возможность публично, а значит объективно взвешивать факты и аргументы в каждом конкретном случае, даже когда казалось, что последняя точка правоохранителями уже поставлена.
Многие из этих предпринимателей незаконно, необоснованно и ни за что сидят в следственных изоляторах месяцами, а кто-то годами, пока на куски «растаскивают» их бизнес.
Можно ли в таком случае говорить, что амнистия – недейственный инструмент, который никак не решит проблему? В масштабах всей страны и с точки зрения долгосрочной перспективы – возможно. А в отношении конкретно этих людей, от которых зависят целые предприятия с штабом сотрудников, агенты, контрагенты, поставщики, в некоторых случаях и региональные бюджеты.
Из этих людей и складывается деловой климат. По сути это эффект бабочки, когда одно незаконное уголовное дело порождает распространённую практику правоприменения по всей стране.
